Коротко
- Связь языков
- Русское произведение; источник на идише
- Авторство текста
- Ольга Аникина · 2017
- Исполнение
- Элечка
Еврейские песни. По-русски
Колыбельная-обманка о ясном июле. Авторский русский текст Ольги Аникиной (2017), вдохновлённый идишской «S'iz geven a zumertog». Исполняет Элечка.
О чём эта песня
«Летний день» - пронзительная песня, написанная Ольгой Аникиной специально для проекта «Еврейские песни. По-русски». Мать поёт колыбельную своему сыну в страшный летний день. Она говорит ему, что «у нас в округе тишь да гладь» - но за этой ложью весь ужас того, что происходит на самом деле. Это колыбельная, которая знает правду и всё равно её прячет - потому что мать может только это, и больше ничего.
📚 История и культурный контекст
Песня перекликается с идишской «S'iz geven a zumertog» («Был летний день»), написанной Рикл Глезер, 18-летней узницей Виленского гетто, в 1941 году. Оригинальная песня рассказывает о боли и страданиях евреев, которых в ясный летний день отправляли в гетто и казнили в лесу Понары под Вильнюсом.
В 2017 году Ольга Аникина создала совершенно новый текст на русском языке. Это не перевод - это самостоятельное авторское произведение, передающее ту же атмосферу ужаса и надежды на чудо. Используя знакомую народную мелодию, Ольга написала глубокое, эмоциональное стихотворение о матери и сыне в момент, когда мир рушится, но она ещё может петь.
Эту мелодию русскоязычная аудитория знает по песне «Купите папиросы» Германа Яблокова - это народная балканская тема, гулявшая по Восточной Европе ещё до войны. После войны идишский оригинал Глезер исполнила, среди прочих, Хава Альберштейн. Сегодня русская версия Элечки добавляет новую страницу в историю этой мелодии.
🎶 Текст песни
❤️ Что говорят слушатели
🧸 Детская комната
Эта песня - особенная. С первого куплета кажется, что это обычная колыбельная: летний день, мать поёт ребёнку, светит солнце. Но если вслушаться - слышно, что мать обманывает сына. Она говорит «у нас тишь да гладь» - но «за рекою гром грохочет», и плачет «каждый камень», и слышны «чужие лица». Это колыбельная, которую мать поёт, когда мир рушится, и она может только это - баюкать его.
Для подростков это разговор о том, что мужество - это не отсутствие страха, а способность сделать ещё одну простую, любящую вещь, когда страшно невыносимо.
Героиня - мать с маленьким сыном в Виленском гетто (или в любом гетто 1941-1943 годов). Стоит летний день, такой же, как любой другой летний день. Она поёт ему колыбельную и обещает: «погоди, случится чудо, мы куда-нибудь отсюда уплывём на лодке голубой». Это и есть надежда - даже в полном отчаянии. Не реалистичная - а та надежда, без которой человек уже не человек.
В лесу Понары под Вильнюсом нацисты расстреляли около 100 000 человек, большинство - евреи. Мелодия - обычная балканская народная. Текст - авторский. Сила песни - в простоте.
Самостоятельное русское стихотворение Ольги Аникиной отвечает памяти песни Виленского гетто.
Рикле Глезер написала на идише S’iz geven a zumertog, будучи восемнадцатилетней узницей Виленского гетто. World ORT связывает напев с довоенной песней Papirosn и описывает рассказ о насильственном переселении в гетто и убийствах в Понарах. Именно это историческое произведение вспоминается здесь.
Имя Глезер необходимо сохранять, даже когда новая песня выбирает другой взгляд.
«Летний день» в исполнении Элечки использует самостоятельное русское стихотворение Ольги Аникиной, датированное в релизе 2017 годом. Авторская публикация прямо называет его отдельным произведением в диалоге с песней Глезер, а не дословным переводом. Их связывает напев, известный по Papirosn.
Для понимания этой связи важны оба авторства: Аникиной в новом стихотворении и Глезер в историческом тексте на идише.
Русское стихотворение помещает мать и маленького ребёнка внутрь светлого летнего дня. Солнце и летящий пух сначала кажутся обычными. Затем мать уговаривает ребёнка уснуть и называет далёкий шум громом. Колыбельная становится попыткой укрыть человека словами, когда окружающий мир не даёт укрытия.
Вслушайтесь в повторяющееся уверение о тишине. Рядом с ним возникают обрывки крика, земля и чужие лица. Обещания матери можно слышать как утешение под угрозой, а не надёжное описание безопасности. Голубая лодка в финале предлагает воображаемое отплытие; стихотворение не сообщает, что спасение действительно произошло.
Эти образы принадлежат самостоятельному русскому произведению Аникиной; их нельзя приписывать Глезер как переведённое свидетельство. Английские строки в описании релиза являются подстрочным объяснением русского текста, а не готовой английской песней.
Выберите исполнение Ллойки Чацкис на идише, чтобы сравнить историческую песню с новой русской работой Аникиной.